Хельми, Мохамед
| Регулярная статья | |
| Л.Гроервейдл | |
| 20.12.2026 | |
| Мохамед Хельми | |
 Семья Анны Гутман в гостях у доктора Хельми в Берлине, 1969 год. | |
| Род деятельности: |
врач |
|---|---|
| Дата рождения: | |
| Место рождения: |
Хартум, Судан |
| Гражданство: | |
| Дата смерти: | |
| Место смерти: | |
| Награды и премии: |
Праведники народов мира (2013, посмертно) |
Мохамед Хельми (Mohamed Helmy, 1901, Хартум, Судан - 1982, Берлин) - египетский врач, Праведник народов мира.
Биографические сведения
Доктор Мохамед Хельми родился в Хартуме в 1901 году в семье египтян.
В 1922 году он отправился в Германию изучать медицину и поселился в Берлине. После окончания учебы он устроился на работу в больницу имени Роберта Коха в Берлине (позже названную больницей Моабит), где дослужился до должности заведующего урологическим отделением.
Хельми стал свидетелем увольнения еврейских врачей из больницы в 1933 году. (Исследование, проведенное Институтом Роберта Коха в 2009 году, показало, что Институт был тесно связан с нацистской медицинской политикой).
Сам Хельми не был уволен, но, согласно нацистской расовой теории, он был отнесен к хамитам (потомкам Хама, сына Ноя) — термину, заимствованному из расовой науки XIX века, обозначавшему коренных жителей Северной Африки, Африканского Рога, Южной Аравии, включая древних египтян.
Не будучи арийской расы, доктор Хельми подвергался дискриминации. В 1938 году его уволили из госпиталя, и он не смог жениться на своей немецкой невесте Анни Эрнст. Более того, в 1939 и 1940 годах его арестовали вместе с другими гражданами Египта, но через год освободили из-за проблем со здоровьем.
Несмотря на преследования со стороны режима, Хельми выступал против нацистской политики и, несмотря на большую опасность, рисковал жизнью и помогал своим еврейским друзьям.
Когда началась депортация евреев из Берлина, и Анна Борос (Гутман после войны), подруга семьи, нуждалась в убежище, Хельми привёл её в принадлежавший ему садовый домик в берлинском районе Бух, который стала её безопасным убежищем до конца войны.
В опасные моменты, когда он находился под следствием полиции, Хельми организовывал для неё укрытие в другом месте.
«Добрый друг нашей семьи, доктор Хельми… прятал меня в своей хижине в Берлин-Бухе с 10 марта до конца войны. С 1942 года у меня не было никакой связи с внешним миром. Гестапо знало, что доктор Хельми — наш семейный врач, и знало, что у него есть домик в Берлин-Бухе», — писала Анна Гутман после войны.
«Ему удавалось избегать всех их допросов. В таких случаях он приводил меня к друзьям, где я оставалась на несколько дней, представляясь своей кузиной из Дрездена. Когда опасность проходила, я возвращалась в его домик… Доктор Хельми делал для меня всё из щедрости своего сердца, и я буду благодарна ему вечно».
Хельми также помогал матери Анны Гутман, Юлии, отчиму Герогу Веру и её бабушке, Сесилии Рудник. Он обеспечивал их и заботился об их медицинском обслуживании. Он организовал укрытие Сесилии Рудник в доме Фриды Штурманн. Более года Штурманн прятала и защищала пожилую женщину, делясь с ней ее продовольственными пайками.
Очень опасный момент наступил, когда в 1944 году были арестованы Веры, и во время допроса они признались, что Хельми помогал им и что он прячет Анну. Хельми немедленно привел Анну в дом Фриды Штурманн, и только благодаря своей находчивости ему удалось избежать наказания, показав полиции письмо, которое Анна якобы написала ему, сообщив, что она находится у своей тети в Дессау.
Благодаря помощи и мужеству доктора Хельми и Фриды Штурманн четверо членов семьи пережили Холокост. После войны они иммигрировали в Соединенные Штаты, но никогда не забывали своих спасителей и в 1950-х и начале 1960-х годов писали от их имени письма в Берлинский сенат с просьбой удостоить их чести как спасителей евреев.
Доктор Хельми остался в Берлине и, наконец, смог жениться на своей невесте. Он умер в 1982 году. Фрида Штурманн скончалась в 1962 году.
После того, как Департамент Праведников собрал всю доступную документацию из немецких архивов, 18 марта 2013 года Комиссия по присвоению звания Праведника приняла решение удостоить Фриду Штурманн и доктора Хельми звания Праведника народов мира – Хельми должен был стать первым арабским спасителем, удостоенным этого звания.
В отсутствие информации о ближайших родственниках доктора Хельми, Яд ва-Шем обратился в египетское посольство с просьбой помочь в поисках его племянников, а тем временем медаль и Почетная грамота были выставлены на выставке «Я — хранитель брата моего» в выставочном павильоне на горе Памяти.
Операция по спасению основывалась на архивных документах 1960-х годов, и никакой информации о ближайших родственниках Штурманна и Хельми не было. Было известно лишь, что Анна Борош иммигрировала в Соединенные Штаты после войны, но найти её семью не представлялось возможным.
Как и многие другие случаи, эта история не закончилась официальным признанием. После сообщений в СМИ о награждении Хельми, израильский родственник Анны Борош-Гутман связался с Яд ва-Шем и помог нам связаться с дочерью Анны, Карлой.
Мне стыдно признаться, что я часто думала о том, чтобы попросить Яд ва-Шем добавить имя доктора Хельми в список Праведников, но никогда не решалась, потому что знала, что он и его жена умерли, и у них не было детей.
Я не понимала, насколько важно обнародовать эту информацию.
Если бы не доктор Хелми, меня бы сегодня здесь не было, как и моих двух братьев, Чарли и Фреда.
Кроме того, у нас троих семеро детей, которых бы тоже не было рядом.
, — написала она в Яд ва-Шем.
Карла прислала в музей фотографию, на которой она и её мать посещают Хельми и его жену в Берлине в 1969 году, а также ряд документов, найденных ею среди вещей матери.
Два документа, на немецком и арабском языках, показали, что Хельми использовал все возможные средства для защиты своей протеже: он даже получил для неё свидетельство из Центрального исламского института в Берлине, возглавляемого муфтием Иерусалима, подтверждающее её принятие ислама, и свидетельство о браке (на арабском языке), в котором говорилось, что она вышла замуж за другого египтянина на церемонии, состоявшейся в доме Хельми.
Через несколько месяцев после признания внук Фриды Штурманн, прочитавший о награде, оказанной его бабушке, в немецкой газете, связался с Яд ва-Шем.
Он сказал, что его бабушка никогда не хотела говорить о своём мужественном поступке, и что всё это время его отец, сын Штурманн, служил солдатом на фронте. Он думал, что Она считала своим человеческим долгом помочь преследуемой семье.
