Даниэль (Даниил), библейская книга



Источник:

Тип статьи: Регулярная исправленная статья Академический супервайзер: д-р Арье Ольман Дата создания: 01/11/2010

Файл:11368 L.jpg

Буквица из пролога к книге пророка Даниэля в латинской Библии 12 в. Франция. Внутри буквы изображен первый зверь в видении Даниэля (7:4). Городская библиотека. Реймс.

Даниэль разгадывает сон Навуходоносора. Дан. 2:19. Иллюстрация из книги «Библейские образы». Гаага, 1728.

«Даниэль в яме со львами». Г. Доре.

Даниэль (דָּנִיֵּאל; в русской традиции Даниил) - герой одноименной книги, позднейшей в библейском каноне.

Содержание книги

Книга Даниэля разделяется на две почти равные по объему части. Первая часть (так называемая «Даниэль А», главы 1–6) представляет собой повествование об испытаниях, выпавших на долю Даниэля и трёх его товарищей при дворе вавилонских правителей и их чудесном избавлении; вторая часть («Даниэль Б», главы 7–12) является рассказом об апокалиптических видениях Даниэля, частично ведущимся от первого лица в псевдоэпиграфическом стиле.

Главы 2 (с четвертого стиха) — 7 книги Даниэля написаны по-арамейски, а остальные главы — на иврите. Но филологическое исследование текста показывает, что первоначально вся книга была написана по-арамейски, и лишь впоследствии ее вторая часть была переведена на иврит.

«Даниэль А» содержит шесть историй, свидетельствующих о всемогуществе Бога Израиля. 1-я глава повествует о том, как четверо еврейских юношей, взятых по приказу Навуходоносора для подготовки к царской службе — Даниэль, Ханания, Мишаэль и Азария — отказались есть недозволенную евреям пищу (см. Кашрут) с царского стола и на протяжении всех трех лет обучения питались лишь овощами и водой. С Божьей помощью эти четверо превзошли знаниями и мудростью не только своих товарищей, но и всех халдейских волхвов и мудрецов, за что были взяты на придворную службу в качестве царских советников. Во 2-й главе Бог раскрывает Даниэлю сон царя, и Даниэль выполняет то, что не могли сделать вавилонские мудрецы: рассказывает и истолковывает царю его сон. Навуходоносор убеждается в том, что Бог Даниэля — «Бог богов и Владыка царей», одаривает Даниэля и возвышает его. В 3-й главе рассказывается, как за отказ поклоняться воздвигнутому царем идолу (см. Идолопоклонство) трое товарищей Даниэля были брошены в раскаленную печь, но остались невредимы. Навуходоносор благословляет Бога и под страхом жестокой казни воспрещает своим подданным хулить Его. В 4-й главе Даниэль истолковывает еще один сон Навуходоносора и предсказывает, что тот будет «отлучен от людей и будет обитание его с полевыми зверями», доколе не познает он, что «Всевышний владычествует над царством человеческим». Предсказание Даниэля сбывается, и Навуходоносор, познав всемогущество Бога, возносит Ему хвалу. 5-я глава повествует о том, как Даниэль истолковывает преемнику Навуходоносора Валтасару смысл надписи на стене, чудесным образом появившейся во время пира, — предвестие близкого конца Вавилонского царства. В ту же ночь Валтасар был убит, и в Вавилонии воцарился мидийский царь Дарий. В 6-й главе рассказывается, как Даниэль был оклеветан и по приказу Дария брошен на растерзание львам, которые, однако, не тронули его. Дарий приказывает бросить львам клеветников с их семьями и провозглашает Бога Даниэля «живым Богом».

«Даниэль Б» представляет собой изложение ряда видений, смысл которых тут же истолковывает присутствующий в этих видениях ангел. В 7-й главе предвещается падение Вавилонского царства и последующая смена четырех царств, вслед за которыми грядет вечное пятое царство. Толкование видения сходно с толкованием сна Навуходоносора во 2-й главе с тем отличием, что здесь появляется мотив суда и возмездия, а также указывается, что вечное пятое царство будет царством народа «святых Всевышнего», то есть евреев. Видения, излагаемые в главах 8 и 10–12, дополняют пророчество 7-й главы: здесь перечисляются будущие царства (Мидийское, Персидское, Александра Македонского и эллинистические монархии), их сроки и будущие войны. Несколько особняком стоит 9-я глава, в которой архангел Гавриэль (в русской традиции Гавриил) дает Даниэлю толкование пророчества Иеремии о том, что «семьдесят лет исполнится над опустошением Иерусалима» (Дан. 9:2; ср. Иер. 25:12; 29:10). Толкование гласит, что для искупления вины Израиля потребуется семьдесят семилетий (то есть 490 лет); в конце седьмого семилетия будет помазан «Святой святых» (по-видимому, первосвященник); по прошествии ещё 62 семилетий будет предан смерти очередной помазанник; остающееся семилетие будет временем войны и разрушения, и в Храме будет «мерзость запустения».

Критический взгляд на время создания книги Даниэля был впервые высказан неоплатоником Порфирием (3 в. н. э.): в комментарии Иеронима к книге Даниэля сообщается, что, по мнению Порфирия, она была написана человеком, жившим в Иудее в правление Антиоха Эпифана (то есть в 175–164 гг. до н. э.), а не в последние годы Вавилонского и первые годы сменившего его Персидского царства (то есть в 545–535 гг. до н. э.). Современные исследования книги Даниэля позволяют заключить, что часть «Даниэль Б» была действительно создана во время правления Антиоха Эпифана и отражала в аллегорической форме события того времени: реакцию правоверных евреев на преследования иудаизма и их веру в чудесное избавление, — тогда как часть «Даниэль А» более раннего происхождения и датируется приблизительно 3 в. до н. э. «Даниэль А» относится к жанру придворных историй (как и книга Эсфирь, и апокрифическая книга Товита), восходящему к библейскому повествованию об Иосифе — царедворце, толкователе снов и удачливом администраторе, хранящем верность религии отцов при дворе чужеземного правителя. Эти мотивы получили широкое распространение и особый смысл после пленения вавилонского. Вавилонские и персидские цари, упоминаемые в книге Даниэля, не являются в строгом смысле историческими персонажами. Так, под именем Навуходоносора скрывается последний вавилонский царь Набонид, сыном которого был Валтасар, правивший вместо отца, когда тот, пораженный проказой, удалился в пустыню и вел там отшельническую жизнь. Набонид долгое время волновал воображение народов Ближнего Востока, превратившись в героя многочисленных легенд и историй, часть которых представлена в книге Даниэля. Дарий Мидийский совмещает в себе несколько исторических личностей, а под именем Кира, по-видимому, подразумевается Кир II, правивший в 559–529 гг. до н. э. Изложение исторических событий также далеко от подлинной историчности: например, Мидийское царство не сменило Вавилонское, но существовало одновременно с ним.

Видения Даниэля являются образцом возникшей в эллинистическую эпоху апокалиптической литературы, которая, в отличие от пророческой, видит в человеке лишь пассивного участника заранее определенного хода исторических и космических процессов. Хотя уже у Иехезкеля можно отметить некоторые моменты, свойственные апокалиптической литературе, его мистическое мировоззрение в корне отлично от характера предсказаний Даниэля. Книга Даниэля, которого еврейская традиция не причисляет к пророкам, помещена в Библии в разделе Ктувим (Писания).

Единство книги

Не довольствуясь попытками ослабить силу внешних и внутренних доказательств подлинности книги пророка Даниила, представители отрицательного направления приводят в подтверждение мысли о ее подложности целый ряд положительных данных. По мнению одних из них, книга пророка Даниила не составляет произведения одного писателя, а является сборником отдельных отрывков, составленных в разное время разными авторами и затем объединенных неизвестным редактором. Так, Михаэлис насчитывает 8 подобных отрывков и, следовательно, восемь первоначальных писателей, Бертольд — 9, а Эйхгорн — даже 10. Как на сборник отдельных рассказов о Данииле, смотрит на книгу его имени Ганеберг и в самое последнее время Делич. Другие ученые, — Закк, Гербст, Келер, — различают в книге Даниила две части, историческую и пророческую (1-6 гл. и 7-12), как два самостоятельных литературных произведения.

Но не подрывается единство книги пророка Даниила и тем обстоятельством, что в исторической части (1-6 гл.) о пророке говорится в третьем лице, как лице постороннем, а в пророческой (7-12) — в первом, как лице, говорящем о самом себе. Подобный способ выражения не составляет чего-либо необычного в библейской письменности, — наблюдается и у других пророков. Излагая бывшие им видения, они, подобно Даниилу, говорят о себе в первом лице (Ис. 6:1; 8:1,5; 21:2, 6,10; Иер. 1:4; 2:1; Иез. 1:4), а в исторических рассказах выражаются в третьем (Ис. 1:1; 2:1; 7:3; Иер. 1:1,2; 7:1; 14:1; Иез. 1:3 и т. п.). Причины такого явления заключаются по мнению экзегетов, в том, что в требующих живости изображения видениях первое лице гораздо уместнее третьего.

Арамейская и ивритская части книги

Основанием для отрицания единства книги пророка Даниила, а следовательно, и подлинности служат употребление в ней двух наречий — еврейского (1-2, 3 — 8-12 гл.) и арамейского (2:5 — 7:28 гл.), название пророка то в первом лице (7-12 гл.), то в третьем (1-6 гл.) и, наконец, некоторые якобы противоречия (1:21 ср. 10:1; 2:47 ср. 3:15; 2:48-49 ср. 5: 11-14). Убедительные для критиков рационалистов и то далеко не для всех (исключение составляют Блеек — Вельгаузен, Берман), указанные соображения в действительности настолько слабы, что никоим образом не могут говорить против единства и подлинности книги пророка Даниила. По двойственности языка она подобна писаниям Ездры и Неемии.

У Ездры же на арамейском языке излагаются по преимуществу иноземные царские указы и письма в подтверждение их исторической достоверности (1 Езд. 4:11-22; 5:6-17). По тем же соображениям и Даниил привел на арамейском наречии речь халдейских мудрецов и ответы на нее Навуходоносора (2:4-11), два его указа (3:96-100; 4 гл.), изданные, вероятно, на арамейском языке, и указ Дария Мидянина (6:25-27). Равным образом и остальное содержание арамейского отдела требовало изложения только на данном наречии. Все описанные в нем события возвещают о бесконечном всемогуществе верховного Царя Господа, держащего в своей власти все царства земли; они — наглядное самооткровение, самосвидетельство истинного Бога среди язычников вавилонской империи. И если последние должны были усвоить данную истину, то единственным средством к этому являлось изложение раскрывающих ее событий на родном, понятном им языке. Нужное для вавилонян пророк излагает на арамейском наречии. Сообразно с этим без ошибки можно сказать, что остальная часть его книги написана на еврейском языке потому, что назначалась для еврейского народа, представляла и имела значение исключительно для него. И таково, действительно, описание жизни пророка Даниила, его воспитания и возвышения при царском дворе (1 гл.). Таковы же видения об языческих царствах в их отношениях к еврейскому народу (8, 10-11 гл.), пророчество о седьминах (9 гл.) и будущем воскресении.

Двойственность языка книги пророка Даниила не говорит, таким образом, против ее единства. Но этого мало. Единство не нарушается двойственностью. Арамейский и еврейский отделы находятся в самой тесной связи, и один без другого непонятны. Так, арамейский отдел исторической части (2:4-6 гл.) нельзя отделить от еврейского (1:1-2:3), потому что начало повествования о Данииле и сне Навуходоносора находится в еврейском отделе, а прямое продолжение — в арамейском. Именно, в 2:4 говорится: «и сказали халдеи царю по-арамейски.» Кто такие халдеи, по какому поводу, когда и какому царю они сказали, ответ на эти вопросы дает только еврейский отрывок 2:1-3. В арамейской части употребляются без пояснения оба имени пророка: Даниил и Валтасар (2:26; 4:5-6,15-16; 5:12), так как объяснение дано автором в еврейской части (1:7). Арамейский рассказ об осквернении Валтасаром сосудов иерусалимского храма (5:2 и д.), имеет в виду еврейское повествование 1:2. Равным образом и еврейский отдел предполагает своими выражениями арамейский. Так, выражение 8:1: "явилось мне, Даниилу, видение после того, которое явилось мне прежде, " отсылает читателя к видению седьмой арамейской главы. Точно также и другие слова той же восьмой главы: «я начал заниматься царскими делами» (27 ст.), находят свое объяснение в предшествующем арамейском отделе (2:48-49; 5:29; 6:28). Различные по языку, еврейский и арамейский отделы книги пророка Даниила сходны также по символическим образам (7 гл. ср. 8, 10 и 11 гл.), выражениям (7:25 = 8:25; 7:25 = 12:7; 2: 34, 45 = 8:25; 4:27 = 8:24; 12:7) и раскрываемым в них мыслям. Они проникнуты идеею о зависимости языческих царств и владык от всемогущего Бога Израилева, держащего в Своей власти все царства земные, о скоротечности этих последних и вечности Царства Господня, торжествующего над язычеством.

"Пророчество задним числом"

Подобно противникам единства книги пророка Даниила, ее подлинность отвергают и те экзегеты, которые утверждают, что она не есть произведение современника Вавилонского плена, а написана неизвестным лицом в Палестине во время Антиоха Епифана и Маккавеев между 170 и 164 г. до н.э. Первым защитником подобного взгляда был неоплатоник Порфирий, за ним следуют Спиноза, Бертольд, Ленгерке, Кнобель, Гитциг, Бунзен, Бахман, Эвальд, Нольдеке, Граф, Рим, Штаде, Кюнен, Корниль, Кениг, Мейнголад и в самое последнее время Делич.

Единственным прямым основанием относить происхождение книги пророка Даниила к эпохе Антиоха Епифана являются 23-25 ст. 8 гл. и 31 ст. 11 гл., рассматриваемые перечисленными учеными, начиная с неоплатоника Порфирия, не как пророчество об отдаленном будущем, а как описание минувших событий в пророческой форме. Но подобное понимание данных мест встречает ничем не устранимое возражение в свидетельстве писателя 1-ой Маккавейской книги. Если книга Даниила написана при Антиохе Епифане, то почему же мнимый ее современник — автор Маккавейской книги счел ее пророчеством об этом времени (1 Мак. 2:59-60; 1:39-54 = Дан. 9:27; 11:31-32)?

Относимая по указанным соображениям к эпохе Антиоха Епифана, книга Даниила считается вышеперечисленными лицами аллегорически легендарным воспроизведением истории этого царя и маккавейских времен. Под именем Навуходоносора, Валтасара и Дария Мидянина выводится будто бы Антиох в различных обнаружениях своей ненависти к иудейству, а под именем Даниила и его друзей — преследуемые Епифаном иудеи. Неестественность подобных параллелей очевидна сама собою. Даниил с друзьями воспитывается при царском дворе, окружается почестями, иногда, впрочем, живет в отделении от дел правления; маккавейские же иудеи были, напротив, целью гонений Антиоха, безжалостно им преследовались. Даниил был другом почитавших его царей, относился к ним с уважением и сочувствием (Дан. 2:38; 4:16); Маккавеи же называют Антиоха «изобретателем всех зол, нечестивым и преступнейшим из всех людей» (2 Мак. 7:31-37), предвозвещают ему страшный гнев Божий. Вавилонские и мидийские цари познали под руководством Даниила силу Всевышнего, прославили силу Его всеведения, всемогущества, Правосудия (Дан. 2:47; 3:95; 4:34; 6:26-27), а Антиох задался целью уничтожить иудейскую религию, заменить ее языческою и ввиду этого требовал от иудеев отречения от обрядности, обрезания, принесения жертв Господу (1 Мак. 1:41-42; 44-50).

Не менее слабы и остальные соображения ученых в защиту маккавейского, точнее послепленного, происхождения книги пророка Даниила. Такова прежде всего их ссылка на отсутствие имени пророка в встречающемся у Иисуса сына Сирахова перечне знаменитых мужей древности: от Иезекииля и 12 пророков он прямо переходит к Зоровавелю (49:10-13), и на незнакомство с книгой Даниила послепленных пророков Аггея, Захарии и Малахии. Непонятное в своих причинах замалчивание Сирахом пророка Даниила не может однако служить основанием относить время жизни последнего к позднейшей эпохе по тому одному, что и не упоминаемые Сирахом Иосафатат, Ездра должны быть также признаны жившими в 3 в. до н.э. Не упоминая имени Даниила, Сирах, как думают, знаком однако с его книгой, доказательством чего служит его учение о вождях каждого народа и замечание о преемственной смене монархий (17:14; ср. Дан. 2:37-45).

Что касается незнакомства с книгою Даниила послепленных пророков, то и оно — вымышленное, а не действительное. Так, некоторые темные места пророчеств Захарии становятся ясными лишь при сопоставлении их с соответствующими пророчествами Даниила, которые предполагаются ими, как известные. Сюда относятся экзегетами видения о четырех рогах, «разбросавших Иуду, Израиля и Ирусалим» (Зах. 1:18-21) и о четырех колесницах с различными в каждой конями (6:1-8). Полную параллель тому и другому составляют видения Даниила о четырех преемственно господствовавших над иудеями царствах.

Греческие слова в книге Даниила

Нисколько не говорят о маккавейском происхождении книги пророка Даниила и особенности ее языка, — прежде всего встречающиеся в ней греческие выражения. Бертольд насчитывает их десять: panterim (1:3) — знаменитые, (в 1:3 и в русском, и в Славянском с 70-и переводах нет в этом стих слова — знаменитый; прим. ред.) от πρότιμοι; pitgam (3:16; 4:14) — слово, (слова «слово» нет в русском переводе; оно есть в Славянском с 70-и: 3:16 — не требе нам о глаголе сем отвещати тебе; 4:14 — изречением бодраго слово, и глагол святых прошение; прим. ред.) от φλέγμα; karoz (3:4) — глашатай, от κήρυξ; keraz (5:29) — провозглашать, от κηρύσσειv; patisch (3:21) — исподнее платье, от πέτασος; nebisba (2:6; 5:17) — подарок, (дары; в Слав. 70-и — даяния; прим. ред) от νόμισμα; sabka (3:5) от σαμβύκη; sumphonia (3:5), от συμφωνία; pesanterim (3:5) от ψαλτήριον, kriros от κίύαρις. (Sabka, sumphonia, pesanterim, kriros — названия музыкальных инструментов. Прим. ред.)

Другие же ученые — Люкке и де-Ветте значительно ограничивают это число: признают за несомненно греческие слова названия четырех музыкальных инструментов. Их употребление в книге пророка Даниила не может служить доказательством ее составления в эпоху Александра Македонского и распространения на востоке греческого языка, то есть не ранее 3 в., как утверждают ученые, по двум причинам. Во-первых, взаимные сношения вавилонян и греков начались задолго до Александра Македонского, ранее даже Навуходоносора. Так, современник пророка Исаии ассирийский царь Саргон знал, как видно из одной надписи ионян, и называл омывающее остров Кипр Средиземное море Ионийским и даже принимал послов от семи князей этого острова (Рагозина. История Ассирии. С. 306). Позднее Асаргадон и Ассурбанипал подчинили своей власти греческих царей острова Пафоса, Кипра и др.; наконец, во время вавилонского плена греки уже настолько хорошо были знакомы с Востоком, что современник плена Анаксимандр составил карту древнего мира.

При подобном же знакомстве нет ничего удивительного, если ассиро-вавилонянам издавна были известны греческие музыкальные инструменты и вошли у них в употребление под греческими же именами. И действительно, псалтирь изображена на барельефе Ассурбанипала, а кифара в усовершенствованном виде — на памятниках позднейших царей. Во-вторых, греческое происхождение упоминаемых Даниилом инструментов и их названий далеко не так бесспорно, как думают. Атеней считает, напр., местом происхождения самвики Сирию, а Страбон называет ее «варварским инструментом.» С востока она перешла в Грецию, а не наоборот. В зависимости от этого и семитическое «sabka» может быть признаваемо не производною формою от греческого «σαμβύκη,» а первоначальною по отношению к этому последнему. Что касается названия "кифара, " то оно, может быть, происходит от персидского «sitareh» — шестиструнная. Наконец, и «песантерим» признается словом семитического происхождения, — производится или от «phas» — рука и «natar» прыгать, или от арабского «santir» — гусли. К такому выводу пришел за последнее время датский ученый Дитлеф-Нильсен, утверждающий, что китрос, песантерим, синопейя представляют речения, образовавшиеся не из греческого, а из основ халдейского или древнеарамейского языка (Хр. Чт. 1903.1, с. 674).

Язык книги Даниила - послепленный иврит

Кроме названий музыкальных инструментов, в языке книги пророка Даниила встречаются, по мнению ученых, и другие особенности, отличающие его от языка плена и приближающие к языку послепленной эпохи. Так, у Даниила Навуходоносор называется Небукаднецар, а у пророка Иезекииля (26:7), как и в клинообразных надписях, Небукадрецар. Произношение Даниила есть позднейшее перезвучие данного имени, имеющее параллели у LXX, Бероза и Иосифа Флавия. Но указывать только эти параллели — значит замалчивать, что имя Небукаднецар встречается у пророка Иеремии 26:7; 29:18, 19 и 4 Цар. 25:22, а потому его употребление в книге Даниила не может служить доказательством ее позднейшего происхождения.

Не говорят об этом и случаи совпадения ее языка с языком талмуда и арамейским: в том и другом «непрерывная жертва» («ежедневная жертва») обозначается словом «tamid» (Дан. 8:11-12; 11:31), у Неемии же «olah tamid» (10:34); (в русском переводе — "жертвенник, " в Славянском — «алтарь;» прим. ред.) "род, " «поколение» — "gil, " (Дан. 1:3; 3:10) «обрезывать» — "chattak, " (9:24) «записывать» — «rascham» (10:21). Эти и подобные им примеры, — форма множественного числа 2-го лица — «Khom» и «hom» свидетельствуют лишь о близости языка книги пророка Даниила к арамейскому и о большей окраске его арамейскими формами, чем у других писателей, хотя и у этих последних нередко можно встретить гапаксы, имеющие параллели только в арамейском наречии (Юнгеров ibid, с. 95-6). Как на признак послепленного происхождения книги пророка Даниила указывают еще на употребление в ней слова «халдеи» в нарицательном смысле «мудрецы» (1:4; 2:4,10; 5:7,11); подобного значения оно не могло будто бы иметь в вавилонскую эпоху. Но употребление термина «халдеи» в значении «мудрецы» подтверждается свидетельством древних писателей, между прочим Диодора Сицилийского и Геродота, из которых первый называет их людьми, «посвящающими всю свою жизнь занятно философским мышлением и астрологией.» Лишено также основания заявление, что вавилонские мудрецы не могли говорить по-арамейски (2:4), то есть языком палестинских сирийцев. Уже пророк Исаия отмечает, что «по-арамейски» объяснялись ассирийские чиновники Сеннахерима и иудейские Езекии (Ис. 36:11). Пророк же Иеремия признавал арамейский язык общеупотребительным в Вавилоне (10:11).

Идеология книги Даниила

Последним данным для отнесения книги Даниила к послепленной — маккавейской эпохе являются ее будто бы позднейшие верования. Таково учение о Боге (7:9-10), о Мессии — сыне человеческом (7:13) и вечном Царстве Его (2:44; 7:13-14; 12:1-3), об Ангелах высших и низших (8:16; 9:21; 12:1), о воскресении мертвых (12:2), об обычае три раза в день молиться, обращаясь лицом к Иерусалиму (6:10), о посте и т. п. Но все эти верования имеют более раннее происхождение. Так, образ Всевышнего почти теми же самыми чертами определяется у пророка Иезекииля (Ср. Дан. 7:9-10 и Иез. 1:26-27); о Мессии и Его вечном, праведном и мирном царствовании говорит Исаия и другие допленные пророки (Ис. 9:6-7; Пс. 71).

Учение об Ангелах составляет один из существенных пунктов ветхозаветной догматики. Допленные книги говорят об архистратигах и воинстве небесном (Нав. 5:14; Пс. 102:20-21), об Ангелах народов и племен (Исх. 14:19; 23:20; 32:34), об Ангелах хранителях частных лиц (Быт. 16:7-9; 19:1; 21:17; Иов. 33:23 и др.); не чуждо также им и учение о воскресении мертвых (Иов. 19:25-32; Ис. 26:19,21; Ос. 13:14; Иез. 37:3-14). Обычай трижды в день молиться Богу существовал задолго до плена (Пс. 54:18). К Иерусалиму и его храму, как месту пребывания Господа, должны были направлять свои молитвенные помыслы и пленные иудеи (3 Цар. 8:47-48; 2 Пар. 6:34). Что касается поста, то уже современник плена вавилонского — пророк Иезекииль также заботился о сохранении себя от осквернения пищею (Иез. 4:14).

Состав книги пророка Даниила и ее главная мысль.

Со стороны своего содержания книга пророка Даниила разделяется на две части: историческую (т.н. «Даниэль А», 1-6 гл.) и пророческую (т.н. «Даниэль Б», 7-12 гл.).

• Первая часть (так называемая «Даниэль А», главы 1–6) представляет собой повествование об испытаниях, выпавших на долю Даниэля и трех его товарищей при дворе вавилонских правителей и их чудесном избавлении;
• вторая часть («Даниэль Б», главы 7–12) является рассказом об апокалиптических видениях Даниэля, частично ведущимся от первого лица в |псевдоэпиграфическом стиле. Главы со 2 (с четвертого стиха) по 7 написаны |по-арамейски, а остальные главы — на иврите. Однако филологическое исследование текста показывает, что первоначально вся книга была написана по-арамейски, и лишь впоследствии ее вторая часть была переведена на иврит.

Даниэль А

«Даниэль А» содержит шесть историй, свидетельствующих о всемогуществе Бога Израиля. 1-я глава повествует о том, как четверо еврейских юношей, взятых по приказу Навуходоносора для подготовки к царской службе — Даниэль, Ханания, Мишаэль и Азария — отказались есть недозволенную евреям пищу (см. Кашрут) с царского стола и на протяжении всех трех лет обучения питались лишь овощами и водой. С Божьей помощью эти четверо превзошли знаниями и мудростью не только своих товарищей, но и всех халдейских волхвов и мудрецов, за что были взяты на придворную службу в качестве царских советников. Во 2-й главе Бог раскрывает Даниэлю сон царя, и Даниэль выполняет то, что не могли сделать вавилонские мудрецы: рассказывает и истолковывает царю его сон. Навуходоносор убеждается в том, что Бог Даниэля — «Бог богов и Владыка царей», одаривает Даниэля и возвышает его. В 3-й главе рассказывается, как за отказ поклоняться воздвигнутому царем идолу трое товарищей Даниэля были брошены в раскаленную печь, но остались невредимы. Навуходоносор благословляет Бога и под страхом жестокой казни воспрещает своим подданным хулить Его. В 4-й главе Даниэль истолковывает ещё один сон Навуходоносора и предсказывает, что тот будет «отлучен от людей и будет обитание его с полевыми зверями», доколе не познает он, что «Всевышний владычествует над царством человеческим». Предсказание Даниэля сбывается, и Навуходоносор, познав всемогущество Бога, возносит Ему хвалу. 5-я глава повествует о том, как Даниэль истолковывает преемнику Навуходоносора Валтасару смысл надписи на стене, чудесным образом появившейся во время пира, — предвестие близкого конца Вавилонского царства. В ту же ночь Валтасар был убит, и в Вавилонии воцарился мидийский царь Дарий. В 6-й главе рассказывается, как Даниэль был оклеветан и по приказу Дария брошен на растерзание львам, которые, однако, не тронули его. Дарий приказывает бросить львам клеветников с их семьями и провозглашает Бога Даниэля «живым Богом».

Даниэль Б

«Даниэль Б» представляет собой изложение ряда видений, смысл которых тут же истолковывает присутствующий в этих видениях ангел.

В 7-й главе (первый год Валтасара) предвещается падение Вавилонского царства и толкование видения четырех животных как последующая смена четырех царств (вавилонское, мидо-персидское, македонское (греческое) и римское (7 гл.)), вслед за которыми грядет вечное пятое царство. Толкование видения сходно с толкованием сна Навуходоносора во 2-й главе с тем отличием, что здесь появляется мотив суда и возмездия, а также указывается, что вечное пятое царство будет царством народа «святых Всевышнего», то есть евреев.

Видения, излагаемые в главах 8 и 10–12 (третий год Валтасара), дополняют пророчество 7-й главы: здесь перечисляются будущие царства (Мидийское, Персидское, Александра Македонского и эллинистические монархии), их сроки и будущие войны.

Несколько особняком стоит 9-я глава (первый год Дария Мидянина), в которой архангел Гавриэль (в русской традиции Гавриил) дает Даниэлю толкование пророчества Иеремии о том, что «семьдесят лет исполнится над опустошением Иерусалима» (Дан. 9:2; ср. Иер. 25:12; 29:10). Толкование гласит, что для искупления вины Израиля потребуется семьдесят семилетий (то есть 490 лет); в конце седьмого семилетия будет помазан «Святой святых» (по-видимому, первосвященник); по прошествии ещё 62 семилетий будет предан смерти очередной помазанник; остающееся семилетие будет временем войны и разрушения, и в Храме будет «мерзость запустения».

Суть книги Даниэля

Различные по содержанию, обе части книги пророка Даниила раскрывают одно учение о всемирном Царстве Божием и Сыне Человеческом в их торжестве над язычеством. В своем развитии оно сводится к двум положениям: всемирное царство не может навсегда остаться во власти язычников, оно существует только при посредстве и ради Израиля; в лице Сына человеческого последний предназначен к господству над миром, осуществлению на земле Царства Божия.

Уяснению первого положения посвящены шесть начальных глав книги пророка Даниила. Власть над миром, учат они, принадлежит одному Всевышнему Богу. Но Его Царство откроется и наступит по истечении известного времени, после падения четырех мировых монархий (2 гл.). До этого же времени Господь вручает власть над вселенной то одному, то другому монарху. Языческие цари могут быть владыками мира лишь под условием сознания зависимости своей власти от верховной власти Бога. Так, Навуходоносор, лишенный престола за гордость и высокомерное отношение к Господу сил, остался царем лишь потому, что под конец своей жизни исповедал величие и силу Бога Израилева (4 гл.). Но как это, так и два предшествовавших исповедания (2-3 гл.) имеет значение для него одного и не сопровождаются никакими результатами для его подданных. Они остаются язычниками, не знающими истинного Бога, того Бога, который дарует спасение не только иудеям, но и им. Поэтому они и не могут быть владыками мира. И чем дальше идет время, тем яснее и яснее становится эта невозможность.

Преемники Навуходоносора уже утрачивают понятие о происхождении своей власти. Его потомок Валтасар знал, что царство, величие, честь и слава даруются Богом (5:18-22), и тем не менее вознесся против Владыки небес, — осквернил сосуды иерусалимского храма. За это он лишился престола и жизни: Вавилонская империя гибнет тогда, когда повелитель ее позабывает истинного Бога. Власть переходит к другому царю — Дарию Мидянину. Он не нуждался, подобно Навуходоносору, в наставлениях со стороны пророка Даниила для познания истинного Бога, которого считает владыкой вселенной. Уважает он и Даниила, видя в нем служителя Божия. Но это отвлеченное знание не принесло Дарию пользы. Он не имеет силы и мужества всенародно исповедать свою веру в Бога и защитить Его служителя Даниила, — позволяет бросить его в львиный ров. Дарий не враг Бога, как Валтасар, но и не такой убежденный поклонник Его, как Навуходоносор. Он действует нерешительно, поступает то вопреки совести, то сообразно с ней. Бесхарактерный, не твердый в вере Дарий также не мог быть владыкою мира, как и легкомысленный Валтасар. Так разъясняется на примерах из жизни языческих царей основное положение книги пророка Даниила о неспособности язычников быть владыками мира.

Переводы книги пророка Даниила.

Книга пророка Даниила дошла до нас в двух древнейших переводах — еврейском масоретском и греческом. Последний принят церковью не в редакции LXX, а Феодотиона. «Церкви Господа, говорит блаженный Иероним в предисловии к переводу кн. Даниила, не читают книгу пророка Даниила по переводу LXX толковников, пользуясь изданием Феодотиона.» Вошедшая в употребление в конце 4-го или начале 5 в., редакция Феодотиона пользовалась известностью и в более раннее время. По его переводу читали книгу Даниила не только Ориген, Ипполит, Тертуллиан, но Ерм и Климент Римский, и с него же сделаны переводы книги на другие языки: древне-латинский, коптский, арабский и славянский. Подобное предпочтение перевода Феодотиона в книге Даниила тексту LXX объясняется неисправностью последнего. По словам блаженного Иеронима, он «сильно расходится с истиною (евр. текстом) и потому отвергнут по справедливости.»

Новейшие исследования как нельзя более подтвердили законность такого отзыва. В переводе LXX книга пророка Даниила далеко не воспроизводит свой еврейско-арамейский оригинал. На каждом шагу встречаются всевозможные изменения фраз и отдельных выражений подлинника, опущения и сокращения чередуются с расширением текста. Ни одна глава не свободна от подобных промахов и недостатков. В этом отношении все они одинаковы; различие между ними заключается лишь в том, что общее несовершенство перевода принимает в различных главах различные оттенки, выступает то в больших, то в меньших размерах. Наибольшей близостью к подлиннику отличается перевод 1-3 гл. и 7-12 гл. В общем они переведены верно и тщательно, хотя выдерживают более смысл, чем букву. Особенно ясно сказывается данная черта в 1-3 и 7 гл. Мысль оригинала передана в них исторически и верно и искусно, так что здесь не страдает ни первоначальное значение слов, ни гений языка. Наоборот, гл. 8-12 следуют букве оригинала, следуют настолько рабски, что, напр., гл. 11 может быть понята только при сличении с оригиналом. Но при общей удовлетворительности перевода и данная группа глав представляет не мало случаев разнообразного уклонения от подлинника. Вольный перевод чередуется в них с добавлениями, опущениями и прямым непониманием. При этом одни из неправильно переведенных мест обнаруживают в авторе отсутствие исторических знаний, другие прямую тенденциозность. Так, 5-20 ст. 11 гл. представляют в подлиннике голый, но точный обзор истории Птоломеев и Селевкидов, а 21-39 ст. подробное пророческое изображение царствования Антиоха Епифана. Между тем, переводчик, не поняв оригинала, извратил его, нарисовал совершенно ложную картину.

Образцом тенденциозности может служить перевод 11 гл. Содержащееся в ней пророчество о 70 седьминах автор относит ко временам Антиоха Епифана и сообразно с этим изменяет числа подлинника: вместо 7 и 62 седьмин, имеющих пройти от издания указа о восстановлении Иерусалима до Христа, он поставил 77 и 62, дающие в сумме 139, — число, указывающее начало царствования Антиоха Епифана по Селевкидовой эре. Совершенно иным характером отличается перевод 4-6 гл. Уклонение их греческого александрийского текста от арамейского подобно тому, как если бы дело шло не о различных чтениях, а о двух совершенно самостоятельных рассказах. Переводчик распоряжается текстом этих глав с неограниченной свободой: он то расширяет его (4:7-9, 16,24,28,30,34; 5:4,6,30; 6:18,20 и т. п.), то сокращает (4:3-7,11-13; 5:1-3,10-11; 6:8). Господствующий здесь произвол невероятен: без всякого права переводчик то истолковывает текст, то перефразирует, то сокращает. Почти ни один стих греческого текста не соответствует масоретскому, во многих случаях от оригинала остается слово, два (Bludau. Die alexandrinische Ubersetzung des Buches Daniel und ihr Verhaltnisszum massoretischen Text. Freiburg. 1897.). Отвержение древнею церковью александрийского перевода книги пророка Даниила было причиною того, что он вышел из употребления в последующее время и едва не затерялся. Он был найден в конце 18 ст. и издан в Риме в 1772 г. по рукописи 9 в.

Другой особенностью александрийского перевода кн. пророка Даниила является существование в нем лишних против еврейского текста добавлений. Это ст. 24-90 третьей главы, история Сусанны, изложенная в 13 гл., и рассказы 14 гл. о Виле и драконе. (О них см. в соответствующих местах). -->

Литература

• П. Юнгеров. Частное историко-критическое введение в священные ветхозаветные книги. Вып. второй. С. 87-110. Казань. 1907.
• В данной статье использовались материалы из «Толковой Библии» под ред. А. П. Лопухина (1904—1913 гг.)

Источники и ссылки

• КЕЭ, том 2, кол. 279–281
• Текст книги (русс.)

Уведомление: Предварительной основой данной статьи была статья ДАНИЭЛЬ в ЭЕЭ