Терафим
| Регулярная статья | |
Слово во множественном числе неизвестного происхождения, используемое в Ветхом Завете для обозначения первобытных семитских домашних богов, культ которых передавался из раннего периода кочевых странствий в исторические времена. Перевод термина «терафимы» в греческих переводах, а также его использование в Священном Писании, дают прекрасное представление о природе этих символов. Так, Аквила переводит это слово как «фигуры»; Септуагинта в Книге Бытия как «образы», в Книге Иезекииля как «резные изображения», в Книге Захарии как «оракулы», а в Книге Осии как «явные объекты» (δῆλοι). В Синодальном переводе это слово часто просто транскрибируется, как в Книге Судей 17:5, 18:14 и далее, и в Книге Осий 3:4, но часто переводится как «образы», как в Книге 31:19 и далее. Перевод «образы» встречается в 1 Царств 19. 13 также «идолы» в Зах. 10:2 и «идолопоклонство» в 1 Цар. 15:23.
Форму этого слова на иврите следует рассматривать как множественное число превосходства. Подобно тому, как «Элохим» обозначает «богов» и «Бога», форма «терафимы» применима как к каждому отдельному объекту, так и ко всему классу (ср. 1 Цар. 19:13 и Быт. 31:19).
Библейские данные
То, что терафимы действительно были изображениями человеческой формы и значительных размеров, ясно видно из 1 Цар. 19:13, где Михаль, дочь Саула, помещает одного из них в постель Давида, чтобы скрыть его побег от ее разгневанного отца. Кроме того, очевидно, что они были не слишком большими, чтобы их было легко переносить, поскольку Быт. 31. В 19-й главе упоминается, что Рахиль, без ведома мужа, украла терафимов, принадлежавших её отцу, Лавану, и, когда ей нужно было их спрятать, положила их среди верблюжьей утвари и села на них (Быт. 31:34).
Природа культа. Природа культа терафимов и его постепенный упадок также кажутся совершенно ясными. Следует отметить, что в ранние времена терафимы рассматривались как представители реальных богов, наделённых божественными атрибутами (ср. Быт. 31:30, где Лаван, упрекая Иакова за кражу терафим Рахилью, спрашивает: «Зачем ты украл моих богов?»), и что культ терафимов, очевидно, был практически на одном уровне с поклонением Яхве. В Суд. 17:5 Михей имеет «дом богов» () с должным образом назначенным священником; Он изготавливает ефод (см. ниже) и терафимы, которые использовались вместе с «идолом» и «литым идолом» из серебра, посвященными Яхве; эти фигуры, очевидно, были изображениями Яхве. Ценность терафимов для семьи и племени подтверждается утверждениями о том, что Рахиль украла их у своего отца (Быт. 31:19), и что данитяне, отправившись разведывать землю Лаиш, силой отняли у дома Михея не только упомянутые изображения Яхве, но и ефод, терафимы и левитского священника (см. Суд. 18).
Принятие и отвержение. В ранние времена поклонение терафимам, несомненно, допускалось религией Яхве, как это видно, например, из 1 Цар. 19. 13 (история Михаль, дочери Саула), где неявно подразумевается, что терафим был обычным предметом мебели в доме верного последователя Яхве. В Осии 3:4 и в Бытие 31:19 также упоминаются терафимы без комментариев, хотя профессор Х. П. Смит («Самуил», стр. 34) считает, что в последнем отрывке он усматривает оттенок сарказма. Однако несомненно, что терафимы вскоре стали объектом явного осуждения в культе Яхве.
В Бытие 35:2 и далее Иаков приказывает, чтобы «чужие боги» (), под которыми, вероятно, подразумевались изображения терафим, были убраны его домочадцами и захоронены. Место, которое было таким образом осквернено, было сделано святыней Иисусом Навином (Нав. 24:20-26). Кроме того, в 1 Царств 15. В 23-м послании Самуила к Саулу терафимы причисляются к беззаконию и бунту. Иосия, царь-реформатор, истребил как волшебников и колдунов, так и терафимов и идолов, которые объединены в одну группу как «мерзости» (2 Царств 23:24). С этими отрывками следует также сравнить Захарию 10:2 (Р.В.): «ибо терафимы говорили суету, и прорицатели видели ложь, и они рассказывали ложные сны».
Функция. Из приведенных выше цитат следует, что важнейшей функцией терафимов, по крайней мере после распространения культа Яхве по Израилю, было гадание. Очевидно, изображения использовались главным образом в оракульных целях, хотя о методе их обращения ничего не известно; Вероятно, однако, они использовались в связи с бросанием священного жребия (ср. Зах. 10:2; Иез. 11:26 [А.В. 21]). Упоминание эфода в связи с терафимами (Суд. 17:5, 18:20) является своеобразным использованием этого слова, которое в этих отрывках представляет собой всего лишь «переносной предмет, используемый или манипулируемый священником при консультации с оракулом» (ср. Мур, «Суд.», с. 379, и см. Суд. 8:27, где ясно описывается эфод как предмет, используемый в гадании). Это использование слова, по-видимому, совершенно отличается от так называемого документа П (Исх. 28:6 и далее), где Упоминается священническая одежда того же названия (см. Ефод).
К таким оракулам, вероятно, обращались довольно поздно (ср. Ос. 3:4, Евр.: «ибо сыны Израилевы будут пребывать много дней без царя, и без князя, и без жертвы [], и без столба [], и без ефода, и без терафимов»). Приведенный выше отрывок из 2 Царств 23:24 ясно показывает, что терафимы сохранились в поздней Иудее. Упоминание терафимов в Зах. 10:2, возможно, объясняется архаизирующей тенденцией автора этого раздела (см. Захария) и само по себе не является достаточным доказательством того, что культ терафимов продолжался в греческий период; Однако, если рассматривать этот отрывок в совокупности с утверждением Иосифа Флавия («Древности», XVIII, 9, § 5) о том, что обычай носить домашних богов в путешествиях в чужие страны был распространен в его время в месопотамских регионах, то представляется весьма вероятным, что использование терафим продолжалось до первого века нашей эры и, возможно, даже позже.
Как домашние боги. Таким образом, как уже отмечалось выше, кажется, что терафимы, подобно римским ларам и пенатам, первоначально представляли собой домашних богов, которых первобытные семитские кочевники носили с собой в качестве фетишей вместе с семейным имуществом, и что этим божествам, по всей вероятности, первоначально поклонялись как наиболее важным божественным объектам, известным последователям этого культа. Хотя о происхождении культа терафим ничего не известно, он мог быть пережитком первобытного культа предков; то есть изображения могли первоначально представлять обожествленных предков семьи, которая их почитала, и могли позже стать своего рода оракулом Манеса. Вероятно, это были не астральные персонификации. Культ не мог считаться исконным среди израильтян, поскольку божества в Быт. 35:4 характеризуются как «боги чужеземцев» (в Синодальном переводе «чужеземные боги»). В Иез. 11:26 (в Синодальном переводе 21) записано, что царь Вавилона обращался к терафимам и «заглядывал в печень»; то есть он использовал магические заклинания, а также астрологические обряды, распространенные в Вавилонии. Совершенно не исключено, что израильтяне переняли культ терафимов от своих арамейских родственников.
—В раввинской литературе: Раввины объясняют слово «терафимы» как «позорные вещи» (Йер. 'Ав. Зара 2:41б; Тан., Вайеце). В Таргумах Онкелоса и псевдо-Ионафана к Быт. 31:19, 34 это слово переводится как «ẓalmanaya» или «ẓilmanaya» («изображения»), а в Таргуме Ионафана — в других частях Библии, за исключением случая с изображением Михея (Суд. 17:5; 18:14, 18, 20), где оно переводится как «dema'in» («подобия»). Природа терафимов широко обсуждается древними комментаторами. Согласно Таргуму псевдо-Ионафана к Быт. 31:19, терафимы были сделаны из головы мужчины, первенца, которую после убийства мужчины брили, а затем солили и приправляли. После того, как под язык мумифицированной головы поместили золотую пластину с выгравированными на ней магическими словами, голову повесили на стену, и она заговорила с людьми. Эта легенда более подробно изложена в «Пирке рабби Эль.» 36, где говорится, что после того, как голову вывесили на стене, вокруг неё расставили зажжённые свечи; затем люди поклонились ей, и она заговорила с ними.
Ибн Эзра (в Быт. 1.с.) приводит два определения «терафима»: (1) медные циферблаты, с помощью которых можно было точно определить время, и (2) изображение, созданное астрологами в определённое время и под влиянием определённых звёзд, что и заставило его говорить. Сам Ибн Эзра склонялся ко второму толкованию, поскольку из 1 Цар. 19. 13, 16 следует, что терафим имел облик человека. Однако Нахманид (к Быт. 1.c.) считает, что, хотя терафимы Лавана могли быть идолами, терафимы из 1 Цар. 1.c. таковыми не являлись, поскольку в доме Давида не могло быть идолов. Он считает, что в целом терафимы представляли собой астрологические таблицы, с помощью которых можно было узнать о будущих событиях (ср. Кимхи к 1 Цар. 1.c.). «Сефер hа-Яшар» (раздел «Вайец», стр. 46b-47a, Легхорн, 1870), повторив описание терафим, данное Пирке Р. Элиэзером, заявляет, что они были сделаны из золота или серебра, в виде человека и в определенный момент времени, и что под влиянием звезд они предсказывали будущее. Он добавляет, что терафимы Лавана были именно последнего типа.
