Еврейское наследие в контексте мировой культуры: Стихи Гали-Даны Зингер
| ← Стихи М. Генделева | Книга: Еврейское наследие в контексте мировой культуры Выпуск 1
|
→ |
| Опубл.: 1990 год. |
Гали-Дана Зингер
Песенки о любви для еврейских детей
Посвящается Н.
1
Ой, ягненок в море,
Ой, луна за тучей,
Ой, слепые небо застят,
Горе, мальчик, горе!
Выйди, Рохеле-луна,
Что ты видишь из окна?
Ой, мой Янкеле-ягненок,
Много ль видно мне спросонок?
Ой, слепцы стучат клюками,
Звезды колкие им вторят,
Манят злые сны руками,
Горе, мальчик, горе!
Злые сны на гнутых стульях
Машут тонкими ногами,
Мальчик с девочкой уснули,
Пляшут ноги сапогами.
Звезды зонтики раскрыли,
Ой, слепцы раскрыли крылья,
Эти крылья — макинтоши.
Ой, все плоше, Янкел, плоше!
Ой, ягненок в море,
Ой, луна за тучей,
Ой, слепые небо застят,
Горе, мальчик, горе!
2
Ой, наш Гиршел — Дурачок
Без небес построил дом,
Прямо в сердце вбил крючок,
Кошечка хозяйкой в нем.
Ой, диредиридай.
Кто наш Гиршел, угадай ?!
Ой, наш Гиршел — дурачок
Без луны построил дом.
Крючок в сердце и молчок,
Сидит тихо под столом.
Ой, диредиридай.
Кто наш Гиршел, угадай ?!
Ой, наш Гиршел — дурачок,
Ой, ему невесело.
Поварешку на крючок
Кошечка повесила.
3
Козочка в лодке,
Котенок под грушей,
У луны в середке
Лопухами уши.
— Козочка, мир вам!
— Котенок, вам радость!
— Не хотите погулять?
— Ах, луна ― преградой!
Что скажет соседка,
Лопухами уши?
Я гуляю редко.
Посидим под грушей?
— Грушевая сладость
Меня так и манит.
— Ах, луна преградой,
Вдруг да косо глянет.
— Котенок, мир вам!
— Козочка, вам радость!
— Так хотелось встретиться!
— Ах, луна преградой!
4
Голубые ослики в небе замирают,
Ой, горе мне, горе, осень наступила.
Знал ли я, бедный, с летом играя,
Что моя скрипочка обо мне забыла.
Золотая, стройная, ой, что с нами станет?
В сердцевине яблока, в сердцевине лета
Ходики проснулись, звоном сердце раня,
Ой, что теперь будет, дайте мне советы!
Голубые ослики в небесах повисли.
Дайте мне советы, я им не поверю.
Возьму их в руки, как желтые листья.
Где моя скрипочка, где моя потеря?
5
Киселе, кошечка моя, замуж выходит
За старика,
За крынку молока,
За черта, вроде.
Киселе, кошечка моя, замуж выходит,
Над стариком,
Над дураком
Поверховодит.
Киселе, кошечка моя, меня оставляет
Для старика,
Для дурака,
Для сундука,
Да для крынки молока,
Киселе, злая.
6
Кто на курице женился,
Тот не будет петухом,
Кто на праздники постился,
На ведре летит верхом,
Кто увидел в небе пряник,
Ходит тот без головы,
У кого осел племянник,
Тот кричит: "Увы! Увы!"
7
— Береле, надень калоши,
Посади в котомку кошек,
И в карманы — квочку с уткой,
И в петлицу — незабудку,
В сердце — рыбку серебра...
— Ента-Рейзл, как ты добра!
— Горло шарфом мы укроем,
Ты и я — всего нас трое,
Долгий путь глядится в лужи,
Вот горбушка нам на ужин,
В сердце — рыбка серебра...
— Ента-Рейзл, ты так добра!
Поплывем с тобой в калошах,
Бросим в небо хлебных крошек,
Пусть летает крошек стая,
Звезды в тихом небе тают,
В сердце — рыбка серебра...
— Ента-Рейзл, как ты добра!
Золотая рыбка из чистого серебра!
8
— Я, козленок, выйду за тебя,
Ты достань мне меда без звезды.
Я достану меда без звезды,
— Только сердце рань мне, не любя.
— Как мне ранить сердце, не любя?
— Как мне без звезды добиться толка?
— Я, козленок, выйду за тебя.
— Только сшей мне сумерки без шелка.
17-25.11.1987
Песенки о смерти для еврейских детей.
1
Имбирь и корица
за грошик,
изюм и миндаль
за пятак,
а длинное семечко груши
и черное семечко яблока
за так.
За грошик
вода и облако,
глоток и гроза
за пятак,
а черное семечко глаза
и длинное семечко слез
за так.
15.11.1987
2
Пожалейте бедного слепого,
потерял он улицу с коровой,
потерял он голову в картузе,
потерял урядника при пузе,
потерял клопа в бутылке с керосином
и худое дерево осину,
потерял он дождь из рыбьей кости
и возможность напроситься в гости.
Пожалейте бедного слепого,
потерял он час и полвторого,
потерял вареники с лабазом
и прозрел вчера на оба глаза.
16.11.1987
3
Время похоже на ребе.
Ребе похож на время,
время часов песочных,
путает тохэс и темя.
Ребе сидит на хлебе.
Время сидит на небе.
Чтобы понять время,
нужно пойти в школу.
Ребе песком присыпет правильные глаголы,
гири часов подтянет и поскребет темя.
Бремя похоже на ребе.
Ребе похож на глаголы.
Ребе сидит на небе,
я не хожу в школу,
Чтобы понять время,
нужно сидеть на небе,
там, где сидит ребе,
и почесывать темя.
Маятник стоит.
Хлеб лежит.
Ребе сидит.
А время бежит.
5.11.1987
4
Прабабушка Ципе
на дагерротипе
с прадедушкой Мулей
на венском стуле
направились к липе, немного ссутулясь,
головами качая,
за ясной дорогой,
за липовым чаем,
за всем понемногу.
Головами качали
и в начале дороги
самовар повстречали,
еле двигавший ноги,
и немного ссутулясь,
направились к липе
прадедушка Муля /в кармане дуля/
и прабабушка Ципе
на дагерротипе.
16-21.11.1987
5
Буквы дремлют между точек,
спит пергамент между строчек,
мудрецы спят в переплете,
Муха спит в полете.
Кто стучит так поздно ночью?
Это падают сонные мухи.
Паутина спит в углу,
веник дремлет на полу,
шелест дремлет меж страниц,
зренье дремлет меж ресниц.
Кто стучит так поздно ночью?
Это падают сонные мухи.
Только сторожу не спится,
колотушке снится кашель,
шевелит губой корова,
и не спит на камне слово.
Кто стучит так позно ночью?
Это падают сонные мухи.
15.11.1987
6
Трудно без варенья жить,
но можно, к сожаленью,
можно жить, но трудно, без труда.
А попробуй, потеряй терпенье —
и что тогда?
7
Перлы живые, мертвые рыбки,
Зябкие опоры, перловые улыбки.
Жареные рыбки,
ни мертвы, ни живы,
лестницу ладят для нетерпеливых,
лестницу ладят
без перекладин,
кто по ней поднимется, под ноги не глядя?
Жареное золото, живое серебро.
Кому тогда достанется все мое добро?
5-6.11.1987
8
Лодка пустая и полная
среди корней.
Голые черви как волны
идут за ней.
Волна окликает волну:
корень, червь.
Лодка ищет луну.
Там верфь.
Пустая и полная лодка
среди корней.
Весла — товарец ходкий,
поверьте мне.
5.11.1987
Я давно уже не пишу ничего кроме писем
тебе маме брату марике глебу и лили
с арнисом также кановичам барданашвили
и в дье-ла-барр иногда незнакомому другу
или мысли мои проходят по кругу
или
проходят по кругу
отцу я недавно тоже послала письмо
даже два и одно из них с красной тесьмой
как с ослабевшей подпругой
он потеряет их оба одно на работе одно в пиджаке
а я еще может успею написать руководство
"для пишущих письмо на мертвом языке"
с посвящением фругу
или издать безупречный письмовник
"для пишущих письмо на эксгумированном наречье"
но отец потеряет их оба
Я давно уже не пишу ничего кроме писем
что бы
послушай писать в начале каждой строки
видишь ли ты понимаешь знаешь смотри попробуй
согласно движенью руки
и карандаша остаются внутри
каждого слова два или три
слога
с непроизносимой гласной
как элемент диалога
между мною
и мной
о предмете нам обеим совсем незнакомом и неинтересном
когда обе стремятся любою ценой
скрыть свою безучастность
которой виной
некий вид глаукомы
отслоение зноя
от окна и решетки оконной
поймаем геккона
руки выкрасив хною
и укутавши газом
как слепотою
для защиты от сглаза
под горячей плитою шомронского камня поймаем геккона
он поселится в банке дисконт или а-поалим
от бобов от бекона
зноем неопалим навсегда вне закона
переписки с тобой
т.е. односторонней
вроде улицы мелеха джорджа с драконом
или в общем любой из неизданных хроник хронических заболеваний
вроде той же мигрени
обмена словами
или стихотворенья
которое страшно закончить
т.к. я давно ничего не пишу кроме писем
и потому оно тянется сворой гончей
над следом лисьим
то бишь пока мне рифмуется нонче
травлею недодуманных мыслей
склокой где обвинитель уклончив
в то время как оправданья повисли
в воздухе осоловевшем от зноя
в котором ложка стоит как в варенье
и потому задыханье сквозное
чувствуешь ты в этом стихотворенье.
13.3.1990
ты ведь даже не знаешь что это: вспомнить реку
подойти к ней заставь себя думать: река
что ты увидела, греку
и много названий мостов. рука
твоя беспорядочно шевелясь в перчатке
как хаос или какой-нибудь бессознательный ужас
старается заполнить каждый из перчаточных пальцев
лежа при этом на парапете. ты же стоишь непременно в луже
в юбке ставшей со временем уже. пяльцы
на которых гладью ты с петей, как ленин и дети
хрестоматийно и хрестиком, хроматически искажены.
Я стараюсь исправить их с видом покорной жены
но хронический насморк и хромота опечатки
все равно опечалят тебя оставь в покое перчатки
перестань теребить их а я оставлю в покое
реку и воздух, не трогай воздух рукою
а я оставлю свой менторский тон и тогда
заставь себя думать: река, не думай: вода.
хотя ты ведь даже не знаешь что это: вспомнить реку
которая не была бы растяжением крика
которую нельзя рулоном свернуть как асфальтирование трека
о которой не скажешь: смотри как
она дает крюка
смотри, как брюки небрежно повешенные на крюк
когда из карманов брюк
высыпаются крошки табачной кряквы
и мелкою брюквой букв
уловляются УКВ.
вспомнить реку не смирной в пыли гранитной
не в седой щетине не в малой битве
меж щекою в мыле и опасной бритвой
не прочитанной по слогам и слитно
как известие о войне в газете
не в глазете
не в галунах
и не в лупоглазых
в глазах и в лупах
не в волнах валунах воланах
не в газе не в маркизете
что в общем глупо
вспомнить реку не набранную петитом
не рассыпанную в наборе.
передай привет, если ты увидишь черепаху борю.
все равно ты не знаешь что значит
глядя из города тита
на горы моава
пытаться вспомнить реку
не кучу дрека
несомую ею к заливу
и не оливы
не донные травы
не оба берега сразу
левый и правый
не морщинистой не плоеной
вспомнить реку
не с нефтяным разводом
от плывущего с кировского завода
чебурека.
подойди к реке все же заставь себя думать: река
переступая с ноги на ногу стоя в луже
не обращая внимания на старика
удящего на пару серебряных дужек
от очков
NВ любить старичков
потому что они наше завтра, а также старушек.
пара серебряных дужек
это все что осталось на память от мужа
твоего
пока я пыталась вспомнить реку
глядя на горы моава из города тита
и многих прочих иных
левых и правых
и моего впервые в оном числе.
внизу проезжает араб на осле
я же пытаюсь вспомнить не зад ослиный
и не маслины
а реку
не долгой не длинной
не краденой не крапленой
араб на осле проезжает паленой
долиной.
6.3.1990
