Литваки
| Регулярная статья | |
Литва́к (идиш ליטװאַק, мн. ч., литвакн) — идишский термин, обозначающий еврея из исторической, или «большой», Литвы.
Основные сведения
Территория происхождения литваков значительно шире границ как независимой Литовской Республики межвоенного периода (1918–1940), в состав которой не входил центр литвакской культуры, Вильнюс, так и современного Литовского государства.
С точки зрения еврейской культуры и истории, Литва (на идише — Лите; на иврите — Лита) включает в себя обширные территории северо-восточной Польши (в частности, Белостокский и Сувалкский регионы), северной и западной Беларуси (в частности, Гродненский, Минский, Слуцкский, Пинский, Брискский, Шкловский, Могилевский, Гомельский и Витебский регионы), южной Латвии (в частности, Двинский регион) и северо-восточной Пруссии (в частности, регион балтийского портового города Мемель).
Это расширенное определение Литвы в еврейской историографии и культуре примерно соответствует обширной территории, находившейся под юрисдикцией Литовского еврейского совета (Ваад Мединот Лита), который управлял делами литовской еврейской общины с 1623 по 1764 год.
Хотя с точки зрения литваков, между «чистокровными» (ид. gerotene; букв. «красивыми») литваками центральных Ковно (Каунаса), Вильнюса, Шавли (Шяуляя) и западного Замута (Жемайтия) районов и литваками тех областей Литвы, которые на протяжении большей части своей истории были аннексированы Польшей, Пруссией или Россией, существовали различия, исторически всем литвакам приписывались определенные отличительные черты.
В еврейском фольклоре их обычно изображают холодными, расчетливыми, лишенными эмоциональной глубины, чрезмерно рациональными, скептическими и склонными к еретическому мышлению — все это в противоположность их более тёплым, на юге проживающим более эмоциональным, наивным и благочестивым единоверцам-евреям.
Хотя литваки изображаются как совершенно отличные от евреев, живущих на юге и западе Польши, в Венгрии и Румынии, наиболее распространенное стереотипное противопоставление в идишской литературе, музыке, театре и фольклоре — это противопоставление литваков и галицян (галицийских евреев), которые рассматриваются как полные противоположности в своих эмоциях, интеллектуальных способностях, речи, еде, одежде и религиозном поведении.
Литваков наиболее легко и объективно идентифицировать по их характерному диалекту идиша, который в нескольких ключевых аспектах отличается от разговорного идиша подавляющего большинства других восточноевропейских евреев.
Две наиболее распространенные отличительные черты литовского идиша — это произношение в некоторых регионах буквы шин как «син» (некоторые лингвисты, изучающие идиш, утверждают, что литваки не путают звуки этих двух согласных), а также различное произношение большинства гласных в идише.
Например, галицанер ест кигель на Шабат, а литвак — кугель на Сабат. Из-за этих различающихся произношений гласных хасидские евреи польского и венгерского происхождения до сих пор насмешливо называют литваков «лутваками», а литваки отвечают на эту насмешку, называя польских евреев «пайлише» (вместо «пойлише») идн.
Несмотря на языковые разногласия между литваками и польскими и галицийсккими евреями, и хотя литваки всегда составляли относительно небольшое меньшинство восточноевропейского еврейского населения, говорящего на идише (накануне Второй мировой войны их было около 1.3 миллиона из примерно 7.5 миллионов идишеязычных евреев в Европе), литвацкое произношение гласных было почти повсеместно признано правильным и являлось стандартом, используемым для обучения ивриту и идишу в еврейских школах Польши, Галиции и Российской империи с конца XIX века.
Заметным исключением было литваковское произношение «ой» как «ай» (например, «Тайре» вместо «Тойре» в слове «Тора»).
Стереотипный литвак изображается как бесчувственный, замкнутый, интеллектуальный и безжалостно критичный; он бросает вызов авторитетам и по своей природе скептичен, упрям, нетерпелив и подозрителен к другим.
Приверженность литвака традициям вызывает сомнения; его иудаизм – чисто интеллектуальный. Гиперболические выражения стереотипа утверждали, что даже изучая Тору, литвак одной ногой стоит за дверью бейт-мидраша (учебного зала), направляясь к неизбежному отступничеству.
Он публично изучает Мишну, Талмуд и hалахические кодексы, гласил стереотип, в то же время украдкой заглядывая в христианские Писания или читая Маркса и Толстого.
Литвака насмешливо называли «целем копф» – что означает: «Разрубите голову литвака, и вы увидите крест».
Среди польских евреев широко распространено подозрение, что литвакам каким-то образом не хватает и́дише нешо́ме, подлинной еврейской души, и что в них есть что-то изначально порочное, «гойское» и лишенное подлинного еврейского колорита (и́дишер там) — последнее подтверждалось аскетичным рационом литваков, который контрастировал с более сладкой и сложной пищей галицян.
В то время как польские, галицкие и румынские евреи обычно предпочитали сладкое, литваки готовили десятую часть самых популярных основных еврейских блюд (например, гефилте фиш или кугель) с сахаром, корицей, изюмом и тому подобным, а также с солью и перцем — что, согласно стереотипу, соответствовало их озлобленному характеру.
«У галицийца слишком большой живот, но маленькая голова, — писал Менделе Мойхер-Сфорим; — у литвака слишком маленький живот, но большая голова».
Большинство черт, приписываемых литвакам, возникли, если не определялись, в результате событий в истории восточноевропейского еврейства после конца XVIII века, наиболее далеко идущим из которых стало широко распространенное противодействие хасидизму среди литовских евреев и появление Вильнюса как интеллектуальной столицы восточноевропейского еврейства.
Литваки, которые в основном были миснагдим, отвергали хасидский религиозный энтузиазм, эмоционализм и все формы мистического суеверия.
В отличие от хасидов, которые сохраняли благоговейное и беспрекословное отношение к цадику или ребе, митнагидские литваки склонны были подвергать сомнению любой авторитет, тенденция, поощряемая и подкрепляемая культурой йешив, где критическое мышление ценилось выше благочестия или слепой веры, и никто не был выше критики.
Тем не менее, объяснения этиологии литвакской культуры различаются. В качестве факторов, способствующих этому, называются относительная бедность литовских евреев, холодный климат и суровый рельеф их земли, а также близость к Пруссии, а позже и к Германии.
Но огромное влияние на литовское еврейство Гаона Вильнюса, Элиягу бен Шломо Залмана (1720–1797), по мнению большинства историков, ответственно за многие, если не за большинство, отличительных аспектов литвакской культуры.
Критический подход Гаона к изучению Талмуда, который отвергал причудливую казуистику пильпула.
Его яростное противодействие зарождающемуся хасидскому движению, его личный аскетизм и интерес к метараввинским дисциплинам, таким как геометрия, география и астрономия, по мнению как последователей Гаона, так и его противников, посеяли семена всех основных событий в литовской еврейской мысли и культуре на протяжении полутора столетий после его смерти, вплоть до ликвидации литовского еврейства во время Холокоста.
Создание в 1803 году легендарной йешивы в Воложине Хаимом бен Ицхаком из Воложина (1749–1821), одним из ведущих учеников Гаона, и последующее появление по всей Литве многочисленных выдающихся йешив, созданных по образцу Воложинской (например, в Келеме, Мире, Слободке, Слуцке и Тельзе (Тельшяе)), утвердило Литву в конце XIX века как мировой центр передовой раввинской науки и в целом укрепило образ литвака как чрезмерно интеллектуального и критического человека.
Последующее появление в Литве в конце XIX века глубоко аскетической и духовно требовательной этической школы, известной как движение Мусар, основанной Исроэлем Липкиным Салантером, — и последующее распространение йешив со строгой ориентацией на движение Мусар (самой известной из которых является обширная сеть йешив Новаредок (Новогрудек)), которые обучали своих учеников особенно строгой форме самоотречения, — лишь укрепило образ сурового, чрезмерно самодисциплинированного и неумолимого литавака.
В современном Израиле еврейский термин «литаи» автоматически понимается как обозначение члена ультраортодоксальной общины миснагидской йешивы, штаб-квартира которой находится в Бней-Браке.
С середины XIX века Литва была регионом Восточной Европы, наиболее восприимчивым сначала к Ѓаскале (еврейскому Просвещению), а затем к еврейскому социалистическому движению и сионизму.
Многие из наиболее видных и влиятельных маскилим из Восточной Европы, среди которых ведущие писатели и поэты Ѓаскалы, такие как Авраам Мапу и Йеhуда Лейб Гордон, были литовского происхождения. Это еще больше укрепило образ литвака как вольнодумца или еретика.
В межвоенный период литовское еврейство было разделено между Польшей, Белорусской Советской Республикой и независимой Литовской Республикой.
Литваки как Польши, так и Литвы на протяжении всего этого периода поддерживали высочайший уровень еврейского образования в Европе.
Только в Литве существовали три еврейские школьные системы, которые управляли более чем 200 еврейскими дневными школами, а также десятками йешив, среди которых были известные йешивы Тельза и Слободки.
Более 80% литовских детей, что является самым высоким показателем в мире, обучались в еврейских начальных школах. На бывшей литовской территории, аннексированной Польшей, поддерживался аналогично высокий уровень еврейского образования, как светского, так и религиозного.
Йешивы Барановичей, Мира, Клецка и Слуцка привлекали студентов со всей Европы и Северной Америки. Все эти факторы в совокупности укрепили карикатурный образ холодного и интеллектуального литвака.
Литература
- Gedalyah Alon, “The Lithuanian Yeshivot,” in The Jewish Expression, ed. Judah Goldin, pp. 452–468 (New York, 1970);
- Noyekh Yitskhak Gotlib, Lite, mayn haymland (Montreal, 1945);
- Avraham Kariv, Lita, mekhorati (Haifa, 1959/60);
- Dovid Katz, Lithuanian Jewish Culture (Vilnius, 2004);
- Dov Levin, The Litvaks: A Short History of the Jews of Lithuania, trans. Adam Teller (Jerusalem, 2000);
- Elijah J. Shochet, “The Nature of Lithuanian Jewry,” in Ha-Gera u-vet midrasho, ed. Mosheh Ḥalamish, Yosef Rivlin, and Raphael Shuchat, pp. 71–90 (Ramat Gan, Isr., 2003), some essays in English;
- Jehuda Leib Zlotnik (Yuda Elzet), Der vunder-oytser fun der yidisher shprakh, 2 vols. (Warsaw, 1918–1920).
Источники
Уведомление: Предварительной основой данной статьи был перевод статьи «Litvak» в The YIVO Encyclopedia of Jews in Eastern Europe, который в дальнейшем изменялся, исправлялся и редактировался.
