Еврейское наследие в контексте мировой культуры: ”Cуществование” в призме двух языков
| ← Ecтecтвенныe науки, математика и peлиrия | Книга: Еврейское наследие в контексте мировой культуры Выпуск 1
|
→ |
| Опубл.: 1990 год. |
Илья Дворкин
Родился в 1954 году. Ректор Еврейского вечернего университета, глава Центра исследований и презентации восточноевропейской диаспоры (Ленинград). Автор работ по логике, методологии науки и культурологии.
"Существование" в призме двух языков
Грамматический опыт изучения понятий начального фрагмента "Книги знания" из "Мишне Торы”
Каждая цивилизация, культура или традиция имеет в основании своем особенные предметы, идеи, проблемы, отражающие ee историческое своеобразие. В частности, это выражается в тех понятиях и словах, которые данная культура выдвигает в центр своего кругозора. Еще более показательно само отношение традиции к словам, к способу употребления понятий в различных ситуациях. Поэтому, познакомившись с особенностями языка, мы можем установить важные различия в культурных основаниях.
Одним из центральных понятий греческой, а вслед за ней и европейской культуры, является понятие бытия. Проблема бытия — центральная для всех европейских философских систем, а рефлексия бытия — фундамент всех европейских логик. Наука занята изучением "сущего" (объектов). Также все этико-психологические проблемы связаны с индивидуальным и коллективным бытием ("Познай самого себя" и т.д.). Более того, само слово "есть" (лат. esse, англ. to be, франц. etre, нем. sein) играет совершенно особую роль во всех индоевропейских языках. В качестве онтологической связки оно формирует основные отношения в предложении.
В иврите прямого аналога слову "есть" не существует. Весь строй еврейской мысли связан с реалиями, отличными от понятий бытия, сущности, объекта, предикации, Доказательства и т.д. Хотя И возможно подыскать соответствующие выражения для перевода перечисленных понятий на иврит, однако часто их придется переводить описательно.
Основное значение при формировании грамматических отношений в семитских языках имеют, как известно, не онтологические связки /есть, esse, и т.д./, а местоименные структуры. Эта особенность прослеживается не только в языке, но и в отношении к реальности. Одной из важнейших целей, поставленных греческой, а вслед за ней и европейской мыслью, является исследование внутренней сущности вещей того, что они есть, их формы, изменения связей и т.д.
Еврейская традиция занимается изучением внешних по отношению к вещам причин, т.е. структур поведения, связанных с участием предметов в тех или иных межличностных ситуациях. Для еврейской традиции господствующим принципом является: "Вещей самих по себе не существует", "Вещи не имеют собственной сущности". Вещь является не данностью, а, скорее, встречей творческих воль. Поэтому для иудаизма за абсолютной трансцендентной сущностью вещи лежит конкретная личная творческая воля. Познание достигается не путем созерцания, а путем взаимодействия и диалога.
В данном опыте мы занимаемся не философией или логикой, a герменевтикой, исследованием языка и значений текста. Поэтому соотношение "философской позиции" Маймонида с аристотелевской, кантовской или другими концепциями здесь не обсуждается.
***
Перед чтением самого текста мы должны понять, почему весь капитальный труд Маймонида, который ставит целью систематическое изложение всей Торы, сформулирован как список заповедей. Даже первая книга, ספר המדה ("Книга знания"), посвященная теологическим, философским, этическим естественнонаучным вопросам, построена как набор пояснений к некоторым основополагающим заповедям. Для ответа на этот вопрос необходимо понять, какой онтологический статус придает иудаизм понятию "заповедь".
Знание, как его понимает еврейская традиция, это не знание о предметах, а скорее, знание самой реальности, то есть практическое, деятельное знание. Содержание вещи — это не ее описание, а ее реализация. Каждая вещь (в том числе и мир) рассматривается не только "из-нутри", но и "из-вне", с позиции возникновения, цели и волеизъявления. Творческая "воля" — не вещь, цель ее существования рассматривается как более высокий план, чем ее сущность (עצם).
Каждая вещь, согласно этому взгляду, существует только в связи с наличием специальной творческой воли, которая задает цель ее существования. Поэтому величайшая ценность состоит в постижении мира за пределами "ничто” — мира воли. Изучение и реализация актов волеизъявления, направленных на мир, то есть "мицвот" (מצבה — волеизъявление), составляют основу еврейской традиции. В первую очередь, конечно, речь идет о волеизъявлении Творца, направленном на Человека (как на отдельную личность, так и на коллектив людей).
Формулируя свой текст в виде списка мицвот, Маймонид открывает для себя возможность изложить систему мира, увиденного в целом. Даже вопросы физики или психологии, которые, казалось бы, легче рассматривать - "изнутри" вещей, Маймонид видит с точки зрения заповедей, то есть как бы "извне". Этот заложенный в основание всей системы метод позволяет с блеском соединить библейский текст с абстрактными метафизическими рассуждениями, рассуждения о единстве Творца - с тонкостями заповеди шхиты. Этот метод ярко проявляется в первых же фразах "Книги Знания".
Рассмотрим начальный фрагмент из משנה תורה:
.א) יסוד היסודות ועמוד החכמות לידע שיש שם מצוי ראשון. והוא ממציא כל הנמצא. וכל הנמצאין מן השמים וארץ ומה שביניהן לא נמצאו אלא מאמתת המצאו)
ב) .ואם יעלה על הדעת שהוא אינו מצוי אין דבר אחר יכול להמצאות)
ג) ואם יעלה על הדעת שאין כל הנמצאין מלבדו מצויין הוא לבדו יהיה מצוי, ולא יבטל הוא לבטולן. שכל הנמצאין צריכין לו, והוא ברוך הוא אינו צריך להן ולא לאחד מהן
[1. Основа основ, фундаментальный принцип мудрости знание о том, что есть Тот, кто существует предвечно, и Он — первопричина всего сущего. И все, что есть в мире — на земле, в небесах и под небом, — обязано своим бытием только Его сущности.
2. И если допустить, что Он не существует, то из этого последует вывод, что не существует вообще ничего.
3. Если обо всем, кроме Него Самого, сказать, что этого не существует, то это не будет означать, что не существует и Он, ибо Его существование безусловно.
Ибо все сущее зависит от Него, в то время как Он, благословенный, не зависит как от мира в целом, так и от каждой отдельной сущности в нем. И непреложность Его бытия несравнима с непреложностью их существования.]
Чтобы перевести этот фрагмент на русский язык, мы должны определиться в двух вопросах:
1) относительно значения корня מצא. 2) относительно способа передачи динамики грамматической формы (биньянов, мишкалей) в тексте.
Корень מצא перевести на русский нелегко. Это связано со спецификой концепции существования в еврейской традиции. (Другие термины существования קים, היה, יש и т.д. - также труднопереводимы).
Слово מצוי одновременно обозначает и "нечто существующее", и "нечто найденное". Эти значения, конечно, различаются в русском языке. В иврите же они связаны. Корень у употребляется в различных значениях, однако эти значения являются семантически родственными.
Самое понятное (легкопереводимое) для русского языка значение: "нахождение".
״או מצא אבדה וכחש בה" (ויקרא ה,כב)
"[Если кто] найдет потерянное и не признается в этом" „Левит 5, 22)
"בקשתיו ולא מצאתיו" (שיר השירים ג,א)
"Искала я его и не нашла я его". (Песнь песней, 3,3)
Уже здесь мы видим "онтологический” подтекст. Еще более отчетливо раскрывается в других примерах:
"אשרי אדם מצא חכמה" (משלי ג,יג)
"Счастлив человек, снискавший мудрость". (Притчи, 3, 13)
(איוב לא,כט) "כי מצוי רה"
"Ибо несчастье постигло его". (Иов, 31, 29)
ונשל הברזל מן העץ ומצא את רעהו ומת" (דברים יט, ה)"
"...И сорвется топор с топорища, и попадет в другого человека, и тот умрет..." (Второзак., 19, 5)
ומצרי שאול מצאוני צרה ויגון אמצא" (תהלים קטז, ג)"
"И муками преисподней настигнут я, и скорбь обрел я". (Псалмы, 116, 3)
Мы видим, что корень מצא часто приобретает значение взаимного действия и, в частности, взаимодействия между лицами, что нехарактерно для русского слова "найти".
על כן מצא עבדך את לבו להתפלל אליך את התפלה הזאת" (שמואל ב ז,כז)"
"Поэтому раб Твой уготовил свое сердце, чтобы молиться такой молитвой". (Сам. II 7, 27)
"על זאת יתפלל כל חסיד אליך לעת מצא" (תהלים לב,ו)
"Поэтому молится Тебе каждый благочестивый во время, когда найден (Ты)”. (Псалмы, 32,6)
Итак, корень מצא имеет весьма широкий спектр значений, связанных с установлением контакта какого-либо предмета (или лица) с некоторым лицом. Этот спектр становится еще более широким, если привлечь другие биньяны.
נפעל: "אלקים לנו מחסה ועז עזרה בצרות נמצא מאד" (תהלים מו,ב)
"Всесильный нам убежище, и сила, и помощь в бедствиях очень явная (обретаемая, находимая)". (Псалмы, 46,2)
הפעל: "ואת העלה המציאו" (ויקרא ט,יג)
"И жертву всесожжения подали они". (Левит, 9,13)
והנה אנכי ממציא את האדם איש ביד רעהו" (זכריה יא,ו)"
"И вот предам человека, каждого в руки ближнего его". (Захария, 11, 16)
וימצאו בני אהרן" (ויקרא ט,ח)"
"И поднесли сыны Аарона” (Левит 9,18)
Рассмотренные примеры употребления корня מצא показывают разнообразие значений их вариаций в различных биньянах и неуклюжесть всех переводов, которые как бы дробят слово, проецируя его в другой язык. Проекций таких может быть много, и все они (особенно по отдельности) не передают сущности (как говорят: перевод - это комментарий). Однако для исследования текста мы можем использовать сопоставление различных граней значения корня מצא, которые дает нам его перевод на русский язык.
Рассмотрим несколько вариантов перевода корня מצא в нашем тексте:
а) находить; б) обнаруживать, являть, делать явным; в) иметь место, находиться, быть;
Этот корень употребляется у нас в следующих формах: מצוי а) находка, найденное; б) явность; в) нечто сущее;
נמצא а) находимое, находящееся; б) явление; в) нечто сущее
ממציא а) наводит, делает возможным; б) являет, проявляет, порождает явление; в) порождает, делает сущим.
Весь текст в результате можно перевести следующим образом: а) То/Тот, что/Кто находится прежде всего (первая находка) — оно /Он делает возможным найти все находящееся. И все находящееся от неба до земли
и то, что между ними, находится только через истинность находимого первым. 6) Существует первая явность, которая являет (проявляет, пробуждает) все явления. Все явления от неба до земли и то, что между ними, являются только через истинность этой явности.
в) Существует нечто Первосущее, которое порождает все существующее (дает ему бытие). Все существующее от неба до земли и то, что между ними, существует только через истинность этого Первосущего.
Заметим, что эти переводы отнюдь не исчерпывают инаковости текста. Для примера можно предложить такой перевод:
[Основа основ и опора мудрости — установить], что имеется
Встречаемый первым и он доставляет (или изобретает?) все оказии, и все случающееся от неба до земли и т.д. происходит только через истинность первой встречи.
Ясно, что все эти три перевода имеют недостатки. Переводы а) и б) недостаточно передают онтологический план слова ממציא. Можно подумать, что מצוי ראשון (находимый первым) — только актуализирует נמצאים находимое, а не порождает его יש מאין — из ничего. В то же время перевод плохо передает феноменологический план. Можно подумать, что и מצוי ראשון, и נמצאים существуют в одном и том же смысле, т.е. на одном уровне. Кроме того, само слово "существует" предполагает некоторую данность, субстанциональность и неизменность, и тем самым противоречит как значению отдельных слов, так и содержанию текста в целом.
Такой перевод корня מצא ставит текст в контекст греческой (или, более широко, европейской) философской традиции, которая по своему существу несовместима с еврейской концепцией творения из ничего. В отличие от еврейской традиции, греческая и европейская приписывает "ничто" определенный онтологический статус. Общеизвестен спор греческих философов "есть ли ничто?". "Ничто" рассматривается ими по отношению к бытию или как противоречие, или как потенция. До сотворения не было никакого "ничто".
Здесь всякая философия кончается. Казалось бы, кончаются здесь И возможности языка. Однако это так, только если мы пытаемся обнаружить истину внутри себя, через преодоление "своей" границы и т.д. Но как только мы обнаруживаем нечто מצוי абсолютно вне нас, мы открываем, что это "нечто" не подлежит понятию "бытия" в собственном смысле, реальный собеседник, который находится абсолютно за пределами нашей личности, и тогда весь мир У начинает восприниматься совершенно иначе.
***
Различие между מצא и индоевропейским термином для бытия проявляется еще и в том, что слово "есть" (существует) имеет валентность 1, т.е. мы говорим: дом есть, дом существует, человек есть, человек существует. В общем виде: нечто есть, нечто существует. Слово מצא нашел, имеет валентность 2, т.е. является переходным глаголом. Мы говорим: "Некто" מצא нашел "что-то". Но не говорим, что кто-то вообще нашел, или вообще найден, подобно тому, как говорим, что что-то вообще существует.
Двухвалентность מצא связана с тем, что он указывает на отношение מצא. Например, אתא מצאת חן בעיניו — ты нашел милость в его глазах, понравился ему. Впрочем, употребление глагола "есть" в качестве онтологической связки свидетельствует о природной двухвалентности отношения "бытия" также и для индоевропейских языков. Но непонимание этого факта доходит до такой степени, что у Э.Бенвениста мы находим утверждение, что значение "есть" как связки и как глагола существования совершенно различны (Э.Бенвенист, "Общая лингвистика", М., 1974).
Двухвалентность глагола позволяет увидеть проблему "бытия" в новом свете. Однако некоторые другие свойства иврита нам помогут понять еще нечто большее. Дело в том, что, когда мы говорим о двухвалентности מצא, мы имеем в виду только биньян פעל, т.е. "простую форму” глагола. Однако в биньяне הפעיל то же слово становится трехвалентным: кто-то кому-то המציא — помог найти кого-то (что-то).
Совершенно очевидно, что, несмотря на смену биньяна (и валентности), мы имеем тот же самый корень מצא.
Ввиду отсутствия "биньянов" в русском языке в третьем варианте перевода в) мы перевели ממציא как "порождает", т.е. совершенно другим словом, не связанным с "быть", и к тому же двух- (а не трех-)валентным: А порождает В.
В этой последней фразе есть место зрителю, но нет места участнику — в этом абсолютно коренное различие двух обсуждаемых нами подходов.
מצוי ממציא נמצאים Находящийся делает находимыми находки. Уже по самой логике языка предполагается, что נמצאים (находки) есть "наши" находки, и их нахождение есть не данность, а некий процесс, связанный с מצוי ריאשון.
Теперь мы попробуем прочесть текст: текст лежит перед вами. О чем он говорит?
Чрезвычайно важно (основа основ) знать (так относиться к реальности), что мир — это не совокупность объектов (материальных или идеальных), которые существуют сами по себе, а совокупность "находок", которые можно найти, только найдя Того, Кто находился Первым. А если не не найдешь Его, благословен Он, то тогда אין דבר אחר יכול להמציות - "нет другой вещи, которая могла бы быть найдена".
Это совершенно иная, отличная от субъектно-объектной концепции мира. Здесь предмет выступает как результат двусторонних отношений. Если убрать эти отношения, то у нас остается мир вещей, которые существуют сами по себе, (неважно, идеальные ли они внутри субъекта, или материальные внутри объекта). Это мир с абсолютным, бесконечным пространством и временем и т.д. Эти миры (тот, в который нас который нас вводит Маймонид, и другой — субъектно-объектный) абсолютно отличаются друг от друга. В них совершенно разное, но прежде всего в них совершенно разные ценности.
В субъектно-объектном мире ценны вещи и мысли. В мире Маймонида ценны действия и отношения. По этой причине кардинально отличается картина мира у Маймонида от тех, которые мы И в "системах мира" греческих, мусульманских и европейских. Там мы видим мир предметов, персонажей, героев, существ и т.д. Они все, от малых до великих, самых важных, предстают предметами. У Маймонида мы находим мир поступков, действий, отношений, заданных отношением к Тому, Который должен быть найден первым.
Вся четырнадцатитомная книга Маймонида это описание заповедей מצוות, т.е. действий, исходящих из Воли нашего главного Собеседника и направленных на реализацию порожденных Им для нас предметов. Мы не описываем Его, но мы пытаемся слушать Его повеления выполнять их, взаимодействуя с сотворенным Им миром. И поэтому:
"Основа основ - знать, что имеется Находимый первым и Он находит все находимое..."
